Стандарт может быть идеализирован
Стандарт может быть идеализирован только в относительном смысле: относительно современного состояния наших знаний. Такой стандарт не является ни неизменным, ни абсолютным. Следовательно, по мере углубления нашего представления о некотором понятии, мы изменяем формулировку того, как его нужно наблюдать и измерять (именно так обстояло дело с длиной). Значит, на данной стадии развития наук о поведении не обязательно выдвигать окончательные (или даже долгосрочные) определения-стандарты, достаточно предложить какие-то стандарты. Мы не вправе рассчитывать на то, что предлагаемые нами конструктивные определения понятий, относящихся к поведению, станут общепризнанными, но мы надеемся, что они вызовут полезные дискуссии, которые приведут к их быстрому совершенствованию. При разработке наших определений мы пытались принимать во внимание как историческое, так и современное словоупотребление, но словоупотребление часто бывает путанным, неясным, двусмысленным и непоследовательным. Мы не можем претендовать на разрешение всех конфликтов такого рода, но мы надеемся, что нам удалось их смягчить.
В чем смысл построения большого числа идеализированных конструктивных определений понятий, относящихся к поведению? Ведь можно было просто воспользоваться существующими понятиями, методами и результатами наук о поведении. Дело в том, что в век системной ориентации, когда целое начинает нас интересовать больше, чем отдельные части, человеческое поведение по-прежнему представляют, наблюдают, анализируют по частям.
Человеческое поведение изучается психологами, социальными психологами, антропологами, социологами, специалистами по политическим наукам, психиаторами, философами и другими, причем внутри каждой дисциплины бывают столь же разные и непримиримые точки зрения, как и у разных дисциплин. Например, некоторые психологи изучают только одно из таких явлений, как восприятие, представление, склонность, установка, обучение, общение. Большинство психологов почти или вовсе не стремятся связать свою работу с исследованиями других ученых вне области их специализации, даже если речь идет о представителях той же науки. В результате вместо цельного представления о человеческом поведении наши знания о нем пред стают в виде очень большого числа очень узких отрывочных сведений.
Все сказанное об изучении человеческого поведения в общем относится и к изучению частного. Возьмем, например, изучение человеческого общения. В своей важной работе «О человеческом общении» (1957) Колин Черри приводит большое число способов, применявшихся для изучения такого общения. Причем оказывается, что, несмотря на значительные усилия Черри связать их воедино, все эти способы имеют мало общего. В этом отношении и более современная книга Альфреда Смита (1966) представляется столь же неудачной. Выдвинув два способа классификации, он попытался связать воедино многочисленные и полезные сами по себе работы, посвященные человеческому общению, но эта классификация позволила лишь упорядочить отобранные результаты.
Общение само оказывается подразделенным на все более и более мелкие подсистемы: например, кодирование, передача, обработка данных, хранение и выдача, индексирование и т. д. Человеческое общение является такой большой системой, что разобраться в ее частях, изолированных друг от друга, оказывается столь же непосильной задачей, как и плодотворно изучить общение в отрыве от дру гих аспектов человеческого поведения. Иначе говоря, для того чтобы разработать систему понятий, связывающую все многообразие подходов к изучению человеческого общения, мы считаем необходимым включить эту систему в более общую систему, охватывающую различные стороны целеустремленного поведения.
Все сказанное об изучении человеческого общения относится и к изучению конфликта, кооперации и конкуренции. В обоих случаях многие полученные до сих пор результаты представляются не только не связанными между собой, но зачастую и тривиальными или непригодными для анализа хоть какой-нибудь конкретной ситуации. Например, многочисленные исследования малых групп были направлены на то, чтобы определить кооперированные или конкурирующие группы предпочтительней для решения проблем или выполнения другого рода задач. Равен и Юхус (1963), опубликовавшие обзор работ на эту тему (в том числе и их собственных), пришли к заключению, что в тех случаях, когда деятельность каждого участника группы не зависит от действий других участников, конкуренция может дать лучшие результаты, чем кооперация; но если действия участников взаимосвязаны, то предпочтительнее может оказаться кооперация (обратите внимание!). Далее Равен и Юхус рассуждают о том, что если работа группы является суммой независимых работ участников, от которых зависят индивидуальные вознаграждения, то
.. . конкуренция (из-за вознаграждения) может придать дополнительный интерес заданию, которое само по себе представляется довольно скучным (с. 308).